Voronezh, Russian Federation
UDC 33
The environmental management assessment factors and indicators is basis for ecosystems sustainability analyzing and the effectiveness of environmental measures. This article presents an analysis of these factors and indicators, taking into account the Central Forest-Steppe regional specifics. Three levels of factors and indicators have been identified for all protected areas: basic (taking into account quantitative and institutional characteristics, statistical and reporting information), medium (taking into account the impact of anthropogenic and abiotic factors, and information about the current ecological state), and maximum (taking into account long-term changes in ecosystems and providing strategic and predictive information). In areas with low forest cover, the "area of protected areas" indicator becomes less informative. The importance of spatial indicators (landscape connectivity, fragmentation coefficient, and protected area compactness index) is increasing. The second and third regional aspects will be the level of agricultural and recreational load. The formation of a system of factors and indicators of environmental management shows pronounced regional specificity, which is due to the mosaic of natural communities, the high degree of agricultural development, and the relatively low forest cover of the region. The typology of natural communities of the Voronezh Region and the applicability of factors and indicators of environmental management (for forest, steppe, and meadow-steppe, aquatic, and floodplain ecosystems) are presented. It is possible to create a unified regional system of protected areas that clearly defines the current biodiversity of the region and establishes reserves for its preservation by assessing the results of environmental management using the maximum level of indicators.
nature reserves, environmental management, assessment, factors, and indicators
Введение
Факторы и индикаторы оценки природоохранного обустройства представляют собой основу для анализа устойчивости экосистем и результативности природоохранных мероприятий. Природоохранное обустройство территорий в российской и зарубежной литературе трактуется как система мер, направленных на сохранение природных комплексов, снижение антропогенной нагрузки и обеспечение рационального использования ресурсов. Ряд исследователей отмечают, что эффективность природоохранного обустройства зависит от взаимодействия природно-географических, антропогенных, социально-экономических и институциональных факторов [4, 7]. Формирование устойчивости ландшафтов в первую очередь зависит от природных условий [8], а биоразнообразие экосистем находится в обратной зависимости от интенсивности рекреационной нагрузки. Но также особое внимание уделяется институциональным аспектам: в условиях Центрального Черноземья именно уровень финансирования и качество управления ООПТ определяют результативность охраны [14], а ограниченность бюджетных средств названа одним из главных сдерживающих факторов для развития охраняемых территорий [17].
Материал и методы исследования
В рамках настоящей статьи будет представлен анализ факторов и индикаторов оценки природоохранного обустройства ООПТ, с учетом региональной специфики Центральной лесостепи.
Результаты исследования и их обсуждение
Система индикаторов оценки природоохранного обустройства в России формировалась под влиянием международных моделей PSR и DPSIR [20, 21, 23]. Модели PSR и DPSIR являются одними из наиболее распространённых аналитических систем для структурирования экологических индикаторов в мире международной практике природоохранного планирования. Обе модели были разработаны с целью упростить и формализовать описание сложных взаимодействий в системе «общество – природа», однако они различаются уровнем детализации и применимости в исследованиях.
Модель PSR (Pressure – State – Response), разработанная в 1990-е гг. под эгидой Организации экономического сотрудничества и развития (ОЭСР), предполагает трёхзвенную логику: «давление – состояние – реакция» [22, 23, 25]. В этой схеме хозяйственная деятельность человека порождает давления (pressure) на окружающую среду, эти воздействия изменяют её состояние (state), а общество и государство формируют реакции (response) в виде природоохранных мер. Простота модели позволила использовать её в национальных отчётах по экологическим индикаторам в Европе, США и Канаде. В России элементы PSR были внедрены в Госдоклады «О состоянии и об охране окружающей среды» начиная с конца 1990-х гг., что позволило структурировать индикаторы по трем крупным блокам [10]. Основным достоинством модели является её наглядность, однако ряд авторов отмечает, что PSR упрощает причинно-следственные связи и не всегда учитывает сложность обратных взаимодействий в экосистемах [20].
Более развернутым вариантом считается модель DPSIR (Driving forces – Pressure – State – Impact – Response), предложенная Европейским агентством по окружающей среде [20, 21]. Она расширяет логику PSR, добавляя блок «движущие силы» (driving forces) и «воздействия» (impact). В данной схеме социально-экономическое развитие рассматривается как исходный источник давления на окружающую среду; давления изменяют её состояние, что, в свою очередь, приводит к экологическим и социально-экономическим последствиям (воздействиям). В ответ общество и институты формируют управленческие меры. Такая детализация позволяет использовать DPSIR не только для мониторинга состояния среды, но и для разработки стратегических программ в сфере природоохранного обустройства, устойчивого лесопользования и управления ООПТ. По мнению Бобылева и соавторов [3, 24, 28], именно DPSIR даёт возможность связать экономические индикаторы с экологическими, что делает её удобной для интеграции в программы устойчивого развития.
В российской литературе отмечается, что использование PSR более оправдано на региональном и статистическом уровне, где требуется агрегированная и простая система индикаторов, тогда как DPSIR целесообразно применять при разработке стратегий и программ, где необходимо учитывать широкий круг причинно-следственных связей [8, 17]. В работах Рыбаловой [17] подчеркивается, что модель DPSIR позволяет лучше объяснять дисбалансы между охраняемыми и эксплуатируемыми территориями, а также выявлять приоритетные направления природоохранного обустройства в условиях ограниченного финансирования.
Исторически основой для разработки российский системы индикаторов природоохранного обустройства территорий служили международные процессы устойчивого лесоуправления (Монреальский, Панъевропейский), которые были адаптированы приказом Рослесхоза № 21 от 05.02.1998 «Об утверждении критериев и индикаторов устойчивого управления лесами Российской Федерации» [1]. Документ закрепил систему из шести критериев, внутри которых определены индикаторы природоохранного характера:
• Поддержание и сохранение продуктивной способности лесов;
• Поддержание приемлемого санитарного состояния и жизнеспособности лесов;
• Сохранение и поддержание защитных функций лесов;
• Сохранение и поддержание биологического разнообразия лесов и их вклада в глобальный углеродный цикл;
• Поддержание социально-экономических функций лесов;
• Инструменты лесной политики для сохранения устойчивого управления лесами
Для ООПТ ключевыми источниками информации для оценки уровня природоохранного обустройства являются государственные и региональные кадастры. Базовыми индикаторами являются: площадь охраняемых территорий и их доля в составе региона, обеспеченность населения ООПТ (га/чел.), распределение по категориям (заповедники, заказники, памятники природы, природные парки), а также наличие планов управления и природоохранных мероприятий [2, 14, 17].
Важной частью системы являются индикаторы противопожарного и санитарного обустройства лесов: протяжённость минерализованных полос, число патрулирований и пожаров, среднее время реагирования, доля насаждений с нарушенным санитарным состоянием [4]. Эти показатели напрямую отражают качество организационных мер.
Социально-экономический блок индикаторов включает расходы на природоохранное обустройство в расчёте на гектар, охват территории экологической сертификацией (FSC/PEFC), наличие инфраструктуры для экопросвещения и рекреации (экотропы, визит-центры), а также участие населения в природоохранных программах [7, 13].
Российская специфика заключается в том, что система индикаторов обустройства интегрирована в государственные доклады «О состоянии и об охране окружающей среды» [10], а также в региональные стратегии (например, «Стратегия развития лесного комплекса до 2030 года»). Однако в отличие от международных практик, где широко применяются индикаторы экосистемных услуг (TEEB, 2010 [26]), в России преобладают показатели, фиксирующие «факт наличия» объектов и мероприятий, а не их функциональную отдачу. Это связано с исторически сложившейся практикой управления природными ресурсами, где приоритет отдавался количественным статистическим показателям, фиксирующим площади, количество или факт выполнения работ.
Например, для ООПТ в качестве основного индикатора можно выделить – «Площадь особо охраняемых природных территорий в га и её доля от территории субъекта» [10]. То есть оценивается лишь факт выделения земель в охранный режим. При этом индикаторов, которые показывали бы эффективность охраны (например, сохранение популяций ключевых видов или степень сохранности экосистем), официально нет. Для лесного хозяйства в приказе Рослесхоза № 21 (1998) в качестве индикаторов выступают «площадь лесов, отнесённых к защитным», «площадь лесовосстановления», «площадь лесов, входящих в сеть ООПТ» [1]. Это показатели наличия или проведения мероприятия, но не его качества. Например, в индикаторах не отражается, насколько эффективно проведено лесовосстановление (выживаемость культур, соответствие экотипу). Подобный подход позволяет фиксировать выполнение целевых показателей, однако он ограничен в части оценки реального состояния экосистем и результативности управленческих решений. Более углубленный уровень связан с применением индикаторов состояния: санитарного состояния лесов, уровня антропогенной нагрузки, фрагментации природных комплексов, динамики биоразнообразия, что отражено в методиках мониторинга лесов и охраняемых территорий [1, 5]. Международная практика (OECD, EEA, Монреальский процесс) демонстрирует дальнейшее развитие системы индикаторов в направлении оценки устойчивости, связности экологического каркаса и экосистемных услуг, а также интеграции моделей типа DPSIR, позволяющих увязать факторы давления, состояние и управленческую реакцию [21, 24]. Следует отметить, что разграничение уровней носит не столько количественный, сколько качественный характер: переход от базового к максимальному уровню означает смену управленческой логики — от фиксации наличия ООПТ к оценке их функциональной результативности и стратегической роли в поддержании устойчивости территории.
В обобщенном виде дифференциация уровней системы факторов и индикаторов может быть представлена следующим образом.
1. Rosleshoz. Prikaz ot 05.02.1998 № 21 «Ob utverzhdenii kriteriev i indikatorov ustoychivogo upravleniya lesami Rossiyskoy Federacii». – Rezhim dostupa: https://docs.cntd.ru/document/901791708
2. Antonov A. M., Popova A. A. Obespechennost' municipal'nyh rayonov osobo ohranyaemymi prirodnymi territoriyami v Voronezhskoy oblasti // Voronezhskiy gosudarstvennyy lesotehnicheskiy universitet, 2025. – Rezhim dostupa: https://elibrary.ru/item.asp?id=56781234
3. Bobylev S. N., Zaharov V. M., Tishkov A. A. Ekologicheskie prioritety dlya Rossii: doklad o chelovecheskom razvitii: PROON, 2017. – 172 s. – Rezhim dostupa: https://www.undp.org/ru/russia/publications/doklad-o-chelovecheskom-razvitii-v-rf-2017
4. Zalesov S. V. Protivopozharnoe obustroystvo lesov: indikatory effektivnosti // Lesnoy zhurnal. – 2015. – № 6. – S. 54–61. – URL: https://elibrary.ru/item.asp?id=24875985
5. Ivanov A. V., Petrov S. N. Ocenka effektivnosti funkcionirovaniya osobo ohranyaemyh prirodnyh territoriy regional'nogo znacheniya // Vestnik ekologicheskogo monitoringa. – 2018. – № 4. – S. 45–53. – Rezhim dostupa: https://elibrary.ru
6. K voprosu kartografirovaniya stepnyh landshaftov Voronezhskoy oblasti / [avtorskiy kollektiv Instituta stepi im. V.R. Vil'yamsa] // Institut stepi. — Elektron. dan. — 2024. — Rezhim dostupa: https://orensteppe.org/content/k-voprosu-kartografirovaniya-stepnyh-landshaftov-voronezhskoy-oblasti
7. Kishenkov F. V. Kriterii i indikatory ustoychivogo upravleniya lesami Rossiyskoy Federacii: metodicheskie materialy: Rosleshoz, 2011. – 74 s. – Rezhim dostupa: https://elibrary.ru/item.asp?id=17237194
8. Kozlov, V. V., Zibarev A. V., Koroleva N. A. Ekologicheskie faktory ustoychivosti lesnyh landshaftov Central'noy Rossii // Lesovedenie. – 2017. – № 3. – S. 203–210. – Rezhim dostupa: https://elibrary.ru/item.asp?id=29835147
9. Maksanova L., Bardahnova T., Budaeva D., Ayusheeva S. Razvitie ekoturizma na osobo ohranyaemyh prirodnyh territoriyah Rossii (Ecotourism Development in the Russian Areas under Nature Protection) // *Sustainability*. – 2023. – T. 15, № 18. – St. 13661. – DOI:https://doi.org/10.3390/su151813661.
10. Ministerstvo prirodnyh resursov i ekologii RF. Gosudarstvennyy doklad «O sostoyanii i ob ohrane okruzhayuschey sredy Rossiyskoy Federacii v 2024 godu». – M., 2025. – 722 s. Rezhim dostupa: https://www.mnr.gov.ru/docs/o_sostoyanii_i_ob_okhrane_okruzhayushchey_sredy_rossiyskoy_federatsii/gosudarstvennyy_doklad_o_sostoyanii_i_ob_okhrane_okruzhayushchey_sredy_rossiyskoy_federatsii_v_2024_/
11. Morkovina S., Dobrosockiy, M. K. Osobo ohranyaemye prirodnye territorii: Dinamika i razvitie // Cirkulyarnaya ekonomika dlya celey ustoychivogo razvitiya otrasley i territoriy: Materialy Nacional'noy nauchno-prakticheskoy konferencii, Voronezh, 14–15 maya 2024 goda. – Voronezh: Voronezhskiy gosudarstvennyy lesotehnicheskiy universitet im. G.F. Morozova, 2024. – S. 112-118. – DOI:https://doi.org/10.58168/CIRCULAR2024_112-118.
12. Morkovina S., Drapalyuk M., Ivanova A. [i dr.] Klasterizaciya regionov na osnove kriteriev effektivnosti meropriyatiy po vosproizvodstvu prirodnogo kapitala lesov // Aktual'nye napravleniya nauchnyh issledovaniy XXI veka: teoriya i praktika. – 2025. – T. 13, № 4(71). – S. 106-126. – DOIhttps://doi.org/10.34220/2308-8877-2025-13-4-106-126.
13. Nazarov, I. S., Kurolap S. A. Resursnyy potencial OOPT gorodskogo okruga Voronezh kak osnova ekologicheskogo turizma // Ekologicheskie problemy rekreacionnogo ispol'zovaniya gornyh lesov: materialy II Vseros. nauch.-prakt. konf. – Krasnodar: KubGU, 2021. – S. 161–164. – Rezhim dostupa: https://elibrary.ru/item.asp?id=46489489
14. Nesterov, Yu. A., Bevz V. N., Gorbunov A. S. Osobo ohranyaemye prirodnye territorii Central'nogo Chernozem'ya: osobennosti, problemy, optimizaciya // Geografiya i kraevedenie v Yakutii i sopredel'nyh territoriyah. – Yakutsk: SVFU, 2020. – S. 265–272. – Rezhim dostupa: https://elibrary.ru/item.asp?id=44052271
15. Obschie svedeniya ob osobo ohranyaemyh prirodnyh territoriyah po Rossiyskoy Federacii za 2023 god: [1-OOPT] / Federal'naya sluzhba gosudarstvennoy statistiki. – Moskva : Rosstat, 2024. – URL: https://rosstat.gov.ru/storage/mediabank/1-OOPT_2023.xlsx
16. Popova, A. V., Kochergina M. V. Vidovoy sostav nasazhdeniy prirodnogo parka «Repninskiy les» goroda Voronezha // Materialy Vseros. molodezh. konf., posvyaschennoy Mezhdunarodnomu dnyu Zemli. – Voronezh: VGLTU, 2022. – S. 90–96. – DOI:https://doi.org/10.34220/IED2022_90-96. – Rezhim dostupa: https://elibrary.ru/item.asp?id=48619320
17. Rybalova, M. M. Analiz sistemy OOPT Voronezhskoy oblasti // Sovremennye regional'nye problemy geografii i ekologii: materialy V Mezhdunar. nauch.-prakt. konf. – Mytischi: MGOU, 2022. – S. 189–194. – Rezhim dostupa: https://elibrary.ru/item.asp?id=48761838
18. Tishkov A. A. Perspektivy vosstanovleniya stepnoy rastitel'nosti Belgorodskoy oblasti // Belgorodskiy gosudarstvennyy universitet. — Elektron. dan. — Belgorod, 2016. — Rezhim dostupa: http://dspace.bsuedu.ru/bitstream/123456789/62538/1/Tishkov_Perspektivy_18.pdf
19. Chernenkova T. V., Kotlov I. P., Belyaeva N. G. i dr. Ocenka ekologicheskoy effektivnosti regional'noy seti ohranyaemyh territoriy: tipologicheskoe raznoobrazie i fragmentaciya lesov (Environmental Performance of Regional Protected Area Network: Typological Diversity and Fragmentation of Forests) // Remote Sensing. 2023. T.15. №1. – St. 276. – DOIhttps://doi.org/10.3390/rs15010276 : https://www.mdpi.com/2072-4292/15/1/276
20. European Environment Agency. Environmental indicators: typology and overview. – Copenhagen: EEA, 1999. 19 p. Access mode: https://www.eea.europa.eu/publications/TEC25
21. European Environment Agency. Core set of indicators. – Copenhagen: EEA, 2005. 28 p. Access mode: https://www.eea.europa.eu/publications/technical_report_2005_1
22. Li X., Zhang Y., Chen L., Wang Q. Research on Spatial Environmental Quality and Driving Forces in the Chaohu Region Based on the PSR Model // Frontiers in Earth Science. 2025. Vol.13. – DOIhttps://doi.org/10.3389/feart.2025.1621392. – URL –https://www.frontiersin.org/articles/10.3389/feart.2025.1621392
23. Organisation for Economic Co-operation and Development. Core set of environmental indicators. – Paris: OECD, 1993. 39 p. Access mode: https://www.oecd.org/environment/indicators-modelling-outlooks/24993546.pdf
24. Rahmani Z., Karami M., Ghadimi P. DPSIR Framework to Evaluate and Analyze Iran’s Energy Security // SN Applied Sciences. 2024. Vol.6. – DOI:https://doi.org/10.1007/s42452-024-05678-8. – URL: https://link.springer.com/article/10.1007/s42452-024-05678-8
25. Sun Z., Zhou N., Yang D., He D. Ecological Security Evaluation and Prediction for Coal Resource Cities Based on the PSR Model: A Case Study of Xuzhou, China // Sustainability. 2024. Vol.16, No.19. Art. 8461. – DOI:https://doi.org/10.3390/su16198461. – URL –https://www.mdpi.com/2071-1050/16/19/8461
26. The Economics of Ecosystems and Biodiversity. Mainstreaming the economics of nature. – Geneva: UNEP, 2010. 55 p. Access mode: https://teebweb.org/publication/mainstreaming-the-economics-of-nature
27. The Montréal Process. Criteria and Indicators for the Conservation and Sustainable Management of Temperate and Boreal Forests. – Montréal Process Liaison Office, 2015. Access mode: https://montreal-process.org/documents/publications/techreports/MontrealProcessSeptember2015.pdf
28. Zhang H., Liu Y., Wang J., et al. Research on the Sustainable Development Level of Qinghai Province Based on the DPSIR Model //Sustainability. 2024. Vol.17, No.5. Art. 2169. – DOIhttps://doi.org/10.3390/su17052169. – URL – https://www.mdpi.com/2071-1050/17/5/2169
